Контроль над стихией, или что хотел сказать Пётр Вайль о русском языке

Нина Добрушина,
специально для рубрики «Культура»
интернет-издания «Газета Вышка»

В рамках проекта «Важнее, чем политика». Ведущие — Александр Архангельский и Евгений Ясин. Специальный гость — Пётр Вайль. Тема: «Ценности, закодированные в языке». Фото: Варвара Скибина // Интернет-издание «Газета Вышка» © 2007

Маленькие дети, преподавание и занятия наукой — сочетание, достаточное для того, чтобы любое посещение мероприятия из рубрики «необязательное» казалось счастливым прогулом. Добавим тёплый осенний день и блуждание в переулках между Китай-городом и Покровским бульваром. Клянусь, я не собиралась ничего писать о встрече с Петром Вайлем в Вышке. За всю лекцию ручку вынула один раз — чтобы записать адрес сайта, на котором обещали вывесить стенограмму (стенограмма доступна на сайте Фонда «Либеральная миссия» — прим.ред.).

Привлекла прежде всего тема: меня, как лингвиста, в последнее время всё больше интересуют суждения о языке тех, кто не связан с ним профессионально и не обременен научным знанием. В моём компьютере есть директория «пресса о языке», и в последние годы пополнять её несложно: по мановению «того, кто является не учеником и не завучем, а директором» (это цитата из Вайля), русский язык становится все более важным персонажем нашей имперской действительности. В 2005 году (для тех, кто не знает) он стал государственным; в 2005-м же была принята федеральная целевая программа «Русский язык» на 2006 — 2010 гг. В этой программе много интересного. Например, доля лиц, владеющих русским языком, в зарубежных странах (СНГ здесь не считается) должна вырасти с 3 до 25 процентов. То есть приезжаете вы в 2011 году, например, во Францию, а там каждый четвертый болтает по-русски (по правилам пунктуации здесь должен быть смайлик). Продолжаем. 2007 год был объявлен годом русского языка, что бы это ни означало. Только в минувшем октябре прошли дни русского языка в Ханое, в Тунисе, в Куалу-Лумпуре и в Мумбае.

Значит, русский язык теперь под личным попечением, его охраняют, холят и распространяют и в обиду не дадут. Кому? Никому. Деградация русского языка — нынче общее место, истинность этого факта даже не обсуждается. Борьба с ней — дело национального престижа. Неудивительно, что не вся аудитория была готова воспринять любимую мысль Вайля: язык — это стихия, которая нам неподвластна, которую мы не можем и не должны пытаться контролировать. Меня больше всего интересовала реакция зала. Каждое третье выступление начиналось словами «Вот вы так хорошо сказали о неграмотности нашей прессы. Как же нам бороться с ней?» Ответ Вайля, заметим, ни разу не произнёсшего слово «неграмотность», был непонятным — «Никак не бороться». «Бедному Пушкину и не снилось, каким удивительным образом можно исказить великий язык», — с этого начинается одна из публикаций, посвящённых встрече с Вайлем. Пушкину не снилось и то, каким удивительным образом смог исказить великий язык великий Лев Толстой, заслуженный Михаил Булгаков, а также популярный Евгений Гришковец. Язык меняется, но современник не смирится с этим никогда.

В общем, как обычно, каждый услышал то, что хотел услышать. Я в том числе. Не в силах подробно пересказывать содержание лекции, отошлю к симпатичной статье, опубликованной на сайте с названием, столь подходящем нашему герою, — liberal.ru.

По случайному совпадению, один из немногих публицистических текстов, которые мне приходилось писать в своей жизни, был как раз о Вайле, точнее, о его книге «Гений места». Чудесное чтение, как мне показалось тогда (в 2001 году). Открыв сегодня свою рецензию пятилетней давности, я обнаружила, что Вайль о местах и гениях и Вайль о языке нравится мне одним и тем же: «В сущности, не всегда очевидно даже отношение автора к своим героям. Оценок как таковых вы не найдёте, ранжир, может, и существует, но не явлен… За вайлевским нейтралитетом скрывается особое отношение к миру: удовольствие от его разнообразия важнее, чем оценка». Спасибо Вайлю за то, что он не призывает нас охранять русский язык (здесь положено сказать «великий и могучий», но мы не будем) и бороться за его чистоту. Если что и раздражает его, то не жаргон, не «албанский» и не мат в неположенных местах, а, напротив, суженный до нескольких десятков штампов язык СМИ. Мы никогда не поверим в это, но те, кто придумал, что аффтар жжот, сделали для русского языка больше, чем «не по сезону загорелые телеведущие» (это тоже из Вайля), которые называют Англию туманным Альбионом, а Кубу — островом свободы. Потому что первые, в отличие от вторых, все-таки кое-что придумали и что-то в язык добавили, а вторые только лишили смысла несколько десятков слов и метафор. Как многократно повторял Вайль, операция сложения языку всегда на пользу, во вред лишь вычитание. Не есть ли это формула либерализма — любое разнообразие лучше отсутствия выбора…