Россия без Политковской
Ольга Бешлей,
редактор рубрики «Зачёт по специальности»
интернет-издания «Газета Вышка»
Фото: Сергей Лесневский // mr_forester.livejournal.com © 2007 |
Нерешительно собирались. То порывались ехать на Троекуровское кладбище, то лихорадочно искали на карте Лесную улицу, то вдруг кто-то вспомнил про митинг в Новопушкинском сквере… Одно не подлежало сомнению — годовщину со дня смерти Анны Политковской мы, журналисты, оставить без внимания не можем.
Выяснив, что до Троекуровского кладбища как до Китая пешком, остановились на Новопушкинском сквере.
12:30. Киевская. Не успели нырнуть в метро, а в глазах уже зарябило красно-белым: группа нашистов что-то бурно обсуждала посреди перехода. Один из них неуверенно тыкал пальцем в мятую карту, остальные нервно озирались по сторонам, и вид у них был потерянный. Паренек в красной, испещренной белыми надписями бандане с интересом оглядывался вокруг, не замечая, что гигантский флаг за его спиной уже давно живет отдельной жизнью.
Ловко увернувшись от национального символа, мы втиснулись на эскалатор. Когда ступени утекли в пол, и мы оказались на твердой земле, меня постигло странное чувство. Дежа-вю. Белые куртки были тут как тут — стояли себе у края платформы. Одна девушка, с ног до головы увешанная красно-белой символикой, при появлении поезда зажала уши руками. Да-да, я тоже помню этот момент: длинный железный монстр с оглушительным гулом выползает из темной дыры и приближается, приближается, приближается… кажется, тогда мне было лет семь.
Что нашисты в этот день тоже митингуют, мы знали. Но видеть их на митинге памяти Политковской не хотелось. Интернет сообщил, что среди митингующих будут представители партии, название которой Нельзя Больше Произносить. А когда фавориты и аутсайдеры встречаются в одном месте, сами знаете — мирного урегулирования ждать не приходится.
Мы повздыхали и пришли к выводу, что на площади будет тройное оцепление.
Ан нет!
Родная милиция приятно порадовала своей немногочисленностью: тоскливых ребят в серых плащах было сравнительно мало и выглядели они…ну совсем как нашисты — потеряно. Шли мы мимо них, а у каждого на лице написано: «Господи, зачем? Зачем я здесь?» И вселенская грусть в глазах.
Небо, надо отметить, с утра настроилось на продолжительную скорбь: тучи набухли, все окрасилось серым, и редкие крупные капли метко щелкали по лицу.
Людей было немного. Человек 500-700. Мы было метнулись в самую толпу, но оттуда за стягами было не видно выступающих. В конце концов, передислоцировались на газон. Место было проходным — мимо все время сновали люди. Зато мы смогли составить представление о публике. Меня приятно удивил тот факт, что среди прибывающих было много пожилых людей. Митинг проводился представителями оппозиции, а бабушки/дедушки, как известно, вносят существенный вклад в 80%-й рейтинг г-на Президента. Но чаще всего, чаще пожилых беретиков, воинственных стягов и четырехрублевой газеты «Оппозиция», в толпе мелькали глянцеватые стекла объективов.
Я даже ощутила некий диссонанс в душе. Вот стоим мы тут, можно сказать в центре события, в эпицентре информационного повода, а вокруг конкуренты на хлеб зарабатывают. Другое дело, что представителей федеральных каналов мы не заметили.
Дождь осмелел и теперь с раздражающим упорством бил по темечку. Раскрыли зонты.
13:00. Митинг объявили открытым.
В 13:40 мы медленно побрели вдоль серой шеренги защитников правопорядка. Шли на Лесную. За нашими спинами кто-то отчаянно надрывался в микрофон, щелкали объективы. По зонту дятлом стучал дождь, пальцы задеревенели. Розы в руках измялись и выглядели очень глупо.
Не знаю, как Л., а я была разочарована.
Мы шли на митинг памяти. С гнутыми розами, под дождем, не по погоде одетые. Шли, чтобы вспомнить Анну Степановну, которую мы никогда не видели, статьи которой не читали, когда она была жива. Я хотела увидеть и услышать тех, кто с ней работал, постоять среди людей, которые о ней помнят.
Политковская и политика неразделимы. Все понятно. Но с митинга я шла с ощущением, что годовщина со дня смерти Политковской была не поводом вспомнить о человеке, которого убили за то, что он честно выполнял свою работу, а поводом лишний раз прокричать в микрофон: «Люди! Мы живем в дерьме!».
«Россия без Политковской» совсем не одно и то же, что «Россия без Путина». Так какого же черта эти фразы все время звучали рядом?!
Митинг памяти Политковской? Нет, дорогие, митинг памяти ВВП!
Вспоминаем всей страной: на набережной Тараса Шевченко — нашисты, в Новопушкинском сквере — сборная солянка оппозиции… Эй, ау! Вы еще помните, кто такая Политковская? Нет, это не женщина, которая лично мешала г-ну Путину. Это жена, мать, бабушка, журналистка… Что-что? Вы уже говорили об этом? Когда? До фразы «Долой проклятый режим!» или после? Простите, запамятовала.
Фото: Сергей Лесневский // mr_forester.livejournal.com © 2007 |
До Лесной дошли быстро. Я даже не заметила, как мы оказались у подъезда. К тому времени мои розы уже совсем поникли и очень соответствовали событию и погоде.
Л. поставила у стены цветы. Потом, на фотографиях, мы увидим прилепленные скотчем гвоздики и внушительную гору цветов на том месте, где к нашему приходу лежали несколько жидких букетиков.
До трех часов на месте гибели Анны Политковской успело побывать больше журналистов, чем простых граждан.
Я на мгновение замешкалась. Странно было вдруг понять, что ЭТО случилось ЗДЕСЬ. Центр, никаких темных переулков и пугающей черноты дворов. Здесь и в то же время не здесь. Там, дальше. За тяжелой дверью. В лифте. Раз, два, три, четыре, пять… Вы больше никого не найдете, Анна Степановна. Вы больше никому не сможете помочь.
Мне неловко. Какой-то дядька в красивом галстуке смущает Л. своим ломанным русским.
И какие-то люди с телекамерами, которые смущают и меня, и мои розы. Я краснею и неловко приставляю цветы к стене. Одна роза, не вынеся напряжения, заваливается на бок. У нее обморок — нас снимает CNN.
— Скажите, почему здесь так мало людей?
— Ну как мало, — мнется Л. — Народ еще митингует.
— Но я полагал, что людей будет больше… — не унимается иностранный галстук.
— В Новопушкинском сквере митинг, — терпеливо принялась за объяснения Л. — Митингует народ, понимаете?
— Они придут, — встряла я в беседу.
Иностранец нахмурился, покривился и, вздохнув, задал следующий вопрос.
— Вы очень молоды… Я полагал, что будет больше пожилых людей…
«Много вы полагаете», — буркнула я про себя и ответила:
— Пожилые люди еще митингуют.
Галстук не выдержал:
— Если бы это случилось в моей стране, здесь были бы толпы людей! Вы понимаете, о чем я?!
— Россия, — коротко ответила Л. и отвернулась.
А потом нас оккупировали CNN.
— Как вы относитесь к тому, что в этот же день проводят митинг нашисты?
— Пусть проводят… плюрализм — это хорошо. Плохо, что в этот же день…
— Почему здесь так мало людей?
— Эм…
— Вы такие молодые…
— Начинается…
Фото: Сергей Лесневский // mr_forester.livejournal.com © 2007 |
На следующий день в Универе один милый юноша и одна не менее милая девушка на мой вопрос ответили, что на митинге не были и рады, что не пошли. Потому что им не нравятся люди, которые его проводили, потому что все это бред, да и митинги эти скоро прикроют.
И возникает вопрос.
«Россия без Политковской» и «Россия без Путина» — равноценно? Да — для тех, кто не пошел на митинг, и да — для тех, кто там был.
Мне только удивительно, что никому не пришло в голову: причем здесь вообще этот митинг?
Мне вдруг вспомнился красивый иностранный галстук.
Дядька вовсе не был идиотом. И спрашивал одно и то же не случайно. Иностранцу были нужны комментарии. И комментарии вполне определенные: да нам, русским, просто плевать на то, что где-то там кого-то убили. А что? Дело привычное.
Почему мы это не сказали?
За страну обидно.
gztv